СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ИСКУССТВ

Когда после ослепляющего солнца пустыни попадаешь в узкий темный проход между отвесными стенами розового песчаника, небо начинает казаться тонкой полоской, где-то высоко-высоко разрезающей сплошную массу камня. Солнечные лучи достигают дна только в полдень. Остальное время Сик, как называется это ущелье шириной в 4—6 метров, лежит в полумгле, и тени окрашивают его розово-коричневые стены в густой фиолетовый цвет. Отражаясь от скал, стук каблуков повторяется десятки раз. Каждое слово, с которым обращаешься к спутникам, помимо своей воли произносишь полушепотом. Дорога завалена камнями. Некоторые весят более тонны. Они обкатаны потоками, время от времени затопляющими Сик. В древности воды редких дождей отводились по высеченным в скале водостокам в подземный туннель, сохранившийся поныне, но забитый илом и песком.

Через Сик лежал древний караванный путь из Египта в Палестину и Сирию. На этом пути, долгом и трудном, неожиданно среди моря молочно-белых песков поднимается отвесная гряда. Только опытный глаз может найти узкое, прорытое водой ущелье — единственный проход между скал. Он прихотливо извивается и вдруг скалы как бы раздвигаются и открывают город такого яркого цвета, будто солнце раскалило его докрасна. Это — Петра. Петра расположена в зеленой от диких олеандров котловине и вся вырезана в скалах красно-розового песчаника, а внизу — золото песков, которые намел сюда ветер пустыни.

Прямо против Сика огромное здание с двухэтажным портиком. Оно увенчано чем-то вроде круглого храмика, на крыше которого сохранились остатки каменной урны. В течение веков каждый бедуин, проезжавший Сик, стрелял в нее в тщетной надежде, что урна расколется и осыпет его сокровищами. Загадочное здание в народе называется «Сокровищницей фараона».

Постройки Петры бесчисленны. Они громоздятся в два, а иногда и в три яруса, прячутся в расщелинах, скрыты за естественными выступами скал. И величина их разная. Здесь и небольшие, чуть выше человека, пещеры с выветрившимся изображением Душареса, древнего бога полулегендарных эдомитов. Здесь и огромные десятиметровые портики, словно нарисованные на отвесном обрыве, и странные башни, увенчанные чем-то, похожим на зубы собаки. Одни выполнены с варварской грубостью, другие отличаются изысканным, виртуозным искусством резьбы по камню, изяществом орнамента и декоративных гирлянд.

Колонны, архитравы, карнизы, фронтоны — все как будто такое же, как у греков. Но греческий ордер выражает работу системы стоек и балок, несущих и несомых частей. Здесь же в Петре — это всего лишь мотив резьбы по камню. По существу это не архитектура, а ее изображение: и колонна, и архитрав, и фронтон, и стены — один сплошной каменный массив.

Идеально правильные линии карнизов, резные наличники дверей, рельефы и декоративные статуи, головы которых отбиты с завидной настойчивостью, — все это один колоссальный розовый монолит, пересеченный, как дерево — годичными кольцами, — фиолетовыми, пурпурными, темно-коричневыми прослойками.

Фасады Петры — скорее скульптуры, нежели произведения зодчества. И они пластичны, как скульптуры. Нередко зодчий, например в той же «Сокровищнице фараонов», как бы разрывает пополам четырехколонный портик, как игрушки, растаскивает в стороны обе части фронтона, а в образовавшийся зазор вставляет круглый храмик или каменный цилиндр, украшенный нишами и приставными полуколоннами.

Колонны круглые, колонны, выступающие из стены на три четверти, полуколонны, четвертушки колонн, плоские пилястры испещряют окрестные стены без логики, системы, необходимости.

К входам, так старательно и красиво отделанным, не ведут никакие лестницы. К тем, что внизу, нетрудно подобраться с помощью стремянок, но к тем, что зияют черными провалами на высоте пяти-шести-десятиэтажного дома может подняться лишь скалолаз.